В поэме Гоголя «Мертвые души» тема народа

Загрузка...

В поэме Гоголя «Мертвые души» тема народа занимает одно из ведущих мест. Во времена Гоголя Россией правили помещики и чиновники, «угодливые невольники власти и безжалостные тираны своих рабов, пьющие жизнь и кровь народа» (по меткому определению Герцена).Автор показывает безотрадную картину жизни крепостного крестьянства. Помещики безжалостно эксплуатируют их, относятся к ним, как к своим рабам, могут покупать и продавать их, как вещи. «Дубиноголовая» Коробочка, боясь продешевить при продаже мертвых душ, сетует гостю: «…никогда еще не случалось мне продавать покойников. Живых-то я уступила, вот и третьего года протопопу двух девок, по сту рублей каждую…». Крестьяне обязаны выполнять все прихоти своих господ.

Перед сном Коробочка спрашивает у Чичикова: «Может, ты привык, отец мой, чтобы кто-нибудь почесал на ночь пятки? Покойник мой без этого никак не засыпал».«Широта натуры» Ноздрева губительно отзывается, прежде всего, на крепостных. Труд их обесценен.

Все, что выращено трудом и потом крестьян и продано на ярмарке «по самой выгоднейшей цене», помещик спустил за несколько дней. С гордостью говорит об этом Чичикову: «Поздравь: продулся в пух!»Ужасающую картину жизни и непосильного труда народа, его терпения и мужества, вспышек протеста, представляет автор во время размышления Чичикова над списком приобретенных им мертвых душ. Читая имена крестьян, герой, вздохнувши, произнес: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! Что вы, сердечные мои, поделывали на веку своем? Как перебивались?» Привлекает внимание образ плотника Степана Пробки, наделенного богатырской силой, который, вероятно, исходил все губернии с топором за поясом.

Не менее интересен образ сапожника Максима Телятникова, обучавшегося у немца и не сумевшего организовать собственного дела. Видно, спился, валялся пьяным на улице, приговаривая: «Нет, плохо на свете! Нет житья русскому человеку, все немцы мешают». Григорий Доезжай-недоедешь промышлял извозом, отрекся от дому и отдал душу богу где-нибудь на дороге.

В душе закрепощенного народа живет стремление к свободе. В имении Плюшкина крестьяне, доведенные до крайней степени нищеты, «мрут, как мухи», бегут от помещика. Рассматривая список беглых, Чичиков заключает: «Вы хоть и в живых еще, а что в вас толку! То же, что и мертвые… по тюрьмам ли сидите или пристали к другим господам и пашете землю?» Дворовый Плюшкина Попов предпочитает жизнь в тюрьмах возвращению в имение своего барина. Абакум Фыров ушел в бурлаки и тянет лямку под заунывную песню.

Гоголь рассказывает и о случаях массового возмущения крестьян против своих угнетателей. Это ярко показано в эпизодах убийства заседателя Дробяжкина.Вместе с тем Гоголь видит и могучую силу народа, придавленную, но не убитую крепостным правом. Она проявляется в талантливости, в трудолюбии, энергии русского человека, в его способности не падать духом при любых обстоятельствах. Обсуждая переселение в Херсонскую губернию крестьян, купленных Чичиковым, чиновники говорят: «Русский человек способен ко всему и привыкает ко всякому климату. Пошли его хоть в Камчатку, да дай только теплые рукавицы, он похлопает руками, топор в руки, и пошел рубить себе новую избу».

В одном из лирических отступлений Гоголь говорит о меткости, выразительности русского слова, о «живом и бойком русском уме».Гоголь в своей поэме показал Русь с ее трудолюбивым и стойким народом, в котором сокрыты неисчерпаемые силы, и выразил веру в светлое будущее народа и, родины.Павел Иванович Чичиков по своему социальному происхождению отличается от круга помещиков, представленных в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души». Это человек с трудным характером, человек новой, буржуазной формации, приобретатель-хищник, скупающий мертвые души.Гоголь создает очень расплывчатый образчеловека ничем не примечательной внешности: встретишь такого на улице и не запомнишь — во всем умеренность и середина, безличность, совершенно исключающая настоящие человеческие страсти, движение души и оставляющая простор для служения «копейке»: «не красавец, но и не дурной наружности», «ни слишком толст, ни слишком тонок», «нельзя сказать, чтобы стар, однако же и не так, чтобы слишком молод», «человек средних лет», «чин не слишком большой и не слишком малый».