Сочинения по произведению «

Загрузка...

Снова перед Герценом встает вопрос о вариантности в жизни отдельных людей и в истории народов. Разными путями могла бы пойти жизнь Матвея. Сложись обстоятельства иным образом — и другая участь ожидала бы его. Однако случайность не отменяет закономерности. Ведь любые случаи выпадают в соответствии с вероятностью. А для массы русских крепостных Матвеев наиболее вероятны, с точки зрения Герцена, только три варианта жизненного пути: наверх — путем освобождения и при условии, что у него имеется возможность приобрести профессию, «приличную» для свободного человека; вниз — в дворовые, в тягловые крестьяне или на оброк; остаться на своем месте и мечтать о недостижимом (при существующем сословном устройстве общества) «послаблении» тягот.Был и четвертый вариант — уход в революционное движение.

Но Герцен, как мы помним, «не видел революционного народа и не мог верить в него». Массе русских Матвеев он оставлял участь страдальцев: они ждут, когда герои-революционеры придут, свергнут угнетателей, освободят народ, просветят его и введут в светлое царство социальной справедливости. Нельзя выпрыгнуть из своей эпохи. Нельзя полностью отрешиться от ее взглядов, господствующих мнений, от присущей ей ограниченности. Герцен был кровным сыном своего народа. Он был одним из умнейших русских людей сороковых годов XIX века, но его знания были ограничены тем уровнем, на котором находилось общественное сознание.Особенно стеснительными были для Герцена ограничения, существовавшие в русской жизни.

«Для широкой, порывистой натуры Герцена требовался простор,— правильно заметил III ел - гунов.— Требовалась возможность не только мыслить свободно, но и выражать свои мысли свободно».Мысль об отъезде из России все чаще возникала у него. “Уехать — означало освобождение от жандармского надзора, от произвола властей, от беспощадной цензуры.1846 год приближался к концу. Герцен добился снятия полицейского надзора, исхлопотал паспорт для заграничной поездки и деятельно собирался в дорогу. В газете появилось обязательное извещение об отъезде.

Его дела были устроены. «Весь капитал, полученный за проданные родовые имения,— сообщает Т. П. Пассек,— Иван Алексеевич, по духовному завещанию, передал детям своим: Егору Ивановичу сто пятьдесят тысяч рублей серебром, Александру — триста тысяч рублей серебром, матери его—двести тысяч рублей серебром».Герцен уезжал состоятельным человеком. В России никакое состояние не могло охранить его, если бы гнев императора еще раз обрушился на него.

И действительно: Николай I приказал конфисковать часть имущества Герцена и даже попытался захватить деньги его матери.Герцен уезжал, в сущности, уже решив не возвращаться. Две ссылки были грозным предостережением. Служить императору и крепостникам он не желал; напротив, он с ними намеревался вступить в открытую борьбу. Служить народу — прямо, откровенно — было невозможно.

Ограничить свою деятельность просвещением — подготовить себе на смену поколение будущих бойцов? Конечно, можно и нужно перевоспитывать людей, чтобы возбудить у них стремление к лучшей жизни… Но ведь это означает, что социальные обстоятельства остаются нетронутыми! А ведь они-то формируют людские характеры; значит, труд по перевоспитанию всего народа растянется надолго, очень надолго, может быть, на века. Потому что весь аппарат насилия, вся система общественных отношений в царской России, охраняемая штыками, нагайками, розгами, каторгой, будут противодействовать демократическим воспитателям народа.Нужны другие средства, размышлял Герцен. Путем революции можно провести решительные преобразования.

Надо изменить силой, революционным путем социальные условия — тогда начнется изменение и человека. Революция сметет кучку эксплуататоров, разобьет оковы народа и откроет путь к социализму. Там, на Западе, уже закипает новый вал революции — не буржуазно-демократической, как хотелось верить Герцену, а социалистической.