Сочинение «Жизнь и поэзия — одно»

Загрузка...

Жизнь и поэзия — одно... И в мире все постигнул он — И ничему не покорился. К. Батюшков Русская поэзия XVIII века была одушевлена пафосом созидания. Русские поэты осваивали богатый опыт накопленных европейской культурой литературных жанров, тем, приемов с таким же чувством, с каким любой молодой подмастерье осваивает премудрости профессии у иноземного учителя. Не терпелось творить самостоятельно и превзойти иноземных учителей.

Что наш язык земной пред дивною природой? С какой небрежностью и легкою свободой Она рассыпала повсюду красоту И разновидное с единством согласила! Но где, какая кисть ее изобразила? Едва-едва одну ее черту. Карамзин утверждал, что “удел поэзии — иной; ей надлежит создавать свой, прекрасный и совершенный мир мечты” — мир, в котором воплотится то, что невозможно в мире “существенном”, верил в нравственный мир человека, в его душу и сердце. Мнил я быть в обетованной Той земле, где вечный мир; Мнил я зреть благоуханный Безмятежный Кашемир. Через совершенство отдельного человека поэт мечтает перейти к совершенству мира.

Первым среди тех поэтов, кому пришлось развивать в новом столетии программу, намеченную Карамзиным, следует считать Константина Николаевича Батюшкова. Уже в ранних его стихотворениях видно отношение к поэзии, как к особенному идеальному миру — более совершенному и гармоничному, чем земной: Мы сказки любим все, мы — дети, но большие, Что в истине пустой? Она лишь ум сушит, Мечта все в мире золотит, И от печали злыя Мечта нам щит. В стихотворении “Мои пенаты” Батюшков уже непосредственно создает свой мир поэта — мир, свободный от зла и противоречий, где царят любовь и дружба, счастье и радость, где осуществляется органическая преемственность и непрерывность культуры: Слетят на голос мирный Беседовать со мной: И мертвые с живыми Вступили в хор един!.. Что вижу? Ты пред ними, Парнасский исполин, Певец героев, славы...

К. Н. Батюшков в поэзии всегда придерживался принципа, который провозгласил в начале своего творческого пути: “Живи, как пишешь, и пиши, как живешь”. Отсюда в его литературном наследии много посланий друзьям: “Н. И. Гнедичу”, “К. Дашкову”, “К друзьям”. В этих стихах слышна речь человека, обращенная к понимающим его людям. Стихи понятные и доступные читателю, но не становящиеся от этого хуже.

Они проникают в душу читателей, наполняют ее тем же возвышенным и скорбным чувством, которое владело поэтом в минуты вдохновения и работы: Я видел бледных матерей. Из милой родины изгнанных! Я на распутье видел их, Как, к персям чад прижав грудных, Они в отчаянье рыдали И с новым трепетом взирали На небо рдяное кругом. В стихотворении “К Дашкову” отчетливо звучит голос поэта-патриота, который не может равнодушно видеть муки Родины, не замечать страдания соотечественников, предаваясь миру иллюзий и фантазий. Поэт не собирается прятаться от проблем в созданном им нереальном мире.

Он готов разделить все тяготы, переживаемые Отчизной, иначе: Нет, нет! Талант погибни мой И лира, дружбе драгоценна, Когда ты будешь мной забвенна, Москва, отчизны край златой! Александр Сергеевич Пушкин высоко ценил поэтическое наследие Батюшкова, отмечал его необыкновенный лиризм, умение просто и доходчиво “беседовать” с читателями. Пускай в сединах, но с бодрою душой. Беспечен, как дитя, всегда беспечных граций, Он некогда придет вздохнуть в сени густой Своих черемух и акаций.