Сочинение «Хлестаков и хлестаковщина в комедии Н. В. Гоголя “Ревизор”»

Загрузка...

У меня болит сердце, когда я вижу, как заблуждаются люди. Толкуют о добродетели, о Боге, а между тем не делают ничегоИз письма Гоголя к материПремьера комедии «Ревизор» состоялась 19 апреля 1836 г. на сцене Александринского театра в Петербурге. В зале собралась избранная публика, государь император Николай Павлович не только сам был на премьере, но велел и министрам смотреть «Ревизора». Во время представления он хлопал и много смеялся, а выходя из ложи, сказал: «Ну, пьеска! Всем досталось, а мне - более всех».Вскоре после постановки комедии Гоголь отвечал своим недоброжелателям: «Великодушное правительство глубже вас прозрело высшим разумом цель писавшего».

Какова же была эта благородная цель? Замысел Гоголя был рассчитан как раз на то, чтобы вовлечь зрителя в спектакль, дать почувствовать, что город, обозначенный в комедии, существует не где-то, но в той или иной мере в любом месте России, а страсти и пороки чиновников есть в душе каждого из нас.По поводу Хлестакова сам автор высказался очень образно: «Пословица не бывает даром, а пословица говорит: «Хвалится черт всем миром овладеть, а Бог ему и над свиньей не дал власти». В этом описании так и видится Иван Александрович Хлестаков.Хлестаков не просто фантазер. Он сам не знает, что говорит и что скажет в следующий миг. Словно за него говорит некто, сидящий в нем, искушающий через него всех героев пьесы. Хлестаков - щелкопер, весь состоящий из надуванья. Умеет запустить пыль, раскричаться, распечь.

Если при нем струсишь - тут-то он и пойдет храбриться. А как только наступишь на него, он и хвост подожмет.Появление Хлестакова в комедии не случайно. Оно - как семя на взрыхленную почву. Эта почва - уездное чинопочитание, «электричество чина» рождало «силу всеобщего страха» в уездном городе.

Персонажи сами «делают» Хлестакова.А уездная среда требует, чтобы столичная «штука» возвышалась над нею, и Хлестаков радостно идет навстречу подобному желанию. И чисто хлестаковская бесшабашность, безудержное вранье - все сходит с рук герою. Гоголь именно так характеризовал Хлестакова. Он разговорился, никак не зная с начала разговора, куда поведет его речь. Темы для разговоров ему дают окружающие.

Они сами как бы кладут ему все в рот и создают разговор. Хлестаков плывет по течению, образованному уездным страхом и восторгом перед столичной персоной. Он - крошечный винтик огромной машины, послушный исполнитель, обреченный в своей службе и жизни вообще на роль ведомого. Хлестаков занимает весьма скромное место на лестнице общественных отношений, разделенных чинами.

Когда в провинции Хлестаков рассказывает о своем петербургском житье-бытье, он не просто фантазирует, а сочиняет небылицы. Лишь в первых словах хвастливой исповеди проскальзывает упоминание о настоящей роли героя в чиновничьем Петербурге: «Вы, может быть, думаете, что я только переписываю: нет.». Стихия его стремительного движения обнаруживает себя в его рассказе очень любопытно: «И сторож летит еще на лестнице за мною со щеткой: «Позвольте, Иван Александрович, я вам, - говорит, - сапоги почищу» Еще нужно подчеркнуть, что у Хлестакова исключительность какого-либо явления, его привлекательность и неповторимость измеряется в количественной характеристике. Вспомним, как Хлестаков поражает воображение чиновников своими петербургскими обедами. Арбуз на его столе - «в семьсот рублей», а главное достоинство супа в огромном расстоянии - он «прямо на пароходе приехал из Парижа».

Этот количественный охват распространяется на всем стороны жизни («Я везде, везде.»). Так же и с литературой: «все написал, всех изумил».Будучи неприметной, жалкой личностью, Хлестаков в воображении своей становится над другими, захватывая в минутное подчинение всех. Есть такое выражение: «Короля делает свита».

А ведь есть самое элементарное объяснение поведению этого героя.