Сочинение «Быт и нравы провинциальной России (по комедии Гоголя «Ревизор»)»

Загрузка...

Сколько есть у нас добрых людей, но сколько есть и плевел, от ко - торых житья нет добрым... На сцену их! Пусть видит весь народ! Пусть рассмеётся им! О, смех великое дело! Н. В.Гоголь Известно, что единственный случай, когда Гоголь имел возможность наблюдать русский провинциальный город, был в Курске, где ему пришлось задержаться на неделю из-за поломки экипажа. Силою писательского таланта эти впечатления превратились в образы, таинственные для всей России времен Николая I. Любопытно, что это подтвердил сам Николай. На пути из Пензы в Тамбов царь получил увечье и две недели лечился в Чембаре. Выздоровив, он пожелал увидеть местных чиновников.

Рассказывают, что государь пристально осмотрел пришедших и сказал губернскому предводителю дворянства: “Я их знаю...” А затем прибавил по-французски, что видел их на представлении гоголевского “Ревизора”. Действительно, героями комедии Гоголь сделал чиновников уездного города. Благодаря простому на первый взгляд, сюжетному ходу, проезжего мелкого чиновника принимают за ревизора — автор раскрывает быт и нравы не только провинциального штатного городка, но и всей России. Какова же Россия в миниатюре — город, из которого “хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь.”? “На улицах кабак, нечистота!” Возле старого забора, “что возле сапожника,...

навалено на сорок телег всякого сору”. Церковь при богоугодном заведении, “на которую назад тому пять лет была ассигнована сумма, начала строиться, но сгорела...” Удручающая картина. А как живется “купечеству” да “гражданству”? Кто обобран, кто выпорот, у кого синяки на скулах от усердия Держиморды; арестанты не кормлены, в больницах вонь, нечистота и больные “все как мухи выздоравливают”.

А всему виной крайний цинизм поступков и самоуправство “столпов города” — тех, кто в силу своего общественного долга призван противостоять беззаконию и радеть(заботиться) о благе горожан. Однако конический эффект в пьесе как раз и основывается на несоответствии поступков героев их общественному призванию. Городничий, например, с гордостью объявляет: “Тридцать лет живу на службе! Трех губернаторов обманул!” Ему вторит судья: “Я говорю вам откровенно, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками.

Это совсем иное дело”. Почтмейстер, выслушав поручение: “всякое письмо этак немножко распечатать”, наивно признается: “знаю, знаю, этому не учите, это я делаю не то чтоб из предосторожности, а больше из любопытства: “смерть люблю узнать, что есть нового на свете”. Итак, полностью беспринципность, корыстный расчет, злоупотребление служебным положением — вот то, что составляет основу сознания и деятельности “хозяев жизни”. Но главное, Гоголем сдернут покров тайны со взяточничества — самого опасного и распространенного порока огромного чиновничьего аппарата России. Недаром во время монолога Городничего “Чему смеетесь? Над собой смеетесь!” актер Щепкин подходил близко к рампе и бросал эти слова в чопорный партер, где сидело немало прототипов гоголевских героев, среди которых было, по словам самого Михаила Семеновича, половина “берущих”, и половина “дающих”.

И все же казнокрадство, взяточничество, грабеж населения — все эти ужасные по своей сути явления — показаны Гоголем повседневными и вполне закономерными. По глубокому убеждению Антона Антоновича, “нет человека, который бы за собою не имел каких-нибудь грехов”, который пропустил бы то, “что плывет в руки”. И вот теперь в городе ревизор “инкогнито” — неожиданно нависшая опасность для всех чиновников, но особенно для Городничего. Ведь с отца города первый спрос, да и грехи у него посолиднее: “в руки плывут не только шубы и шали, да кули товаров от купцов, а и государственная казна, средства, отпущенные на благоустройство города, социальные нужды. А это скорым распоряжением не поправишь: “не вывезешь горы мусора, не прикроешь соломенной вехой пустот и развалин, не выстроишь церковь, а главное — не заставишь молчать всех обиженных”.